ანნა დემიდოვა

Бог короля храни! (спектакль «Макбет» реж. Давид Доиашвили)

Шекспировская пьеса «Макбет» - одна из самых мрачных и безнадежных в творчестве английского драматурга. Однако совсем другой «Макбет» создан в одноименном спектакле в Музыкально - драматическом театре. Режиссер Давид Доиашвили интуитивно сместил основные пласты действий и зрители увидели потрясающую интерпретацию классической драмы.

Здесь нет ожесточения отчаявшегося Макбета и разорения Англии под властью самозванца. В первом акте особая значительность придана шотландскому королю Дункану. То, что Шекспир провел как тонкую наметку зачинающихся действий, в спектакле претварилось в полноценную смысловую сцену, где несомненное главенство принадлежит актеру, играющему короля – Александру Бегалишвили. Когда он появляется на сцене – он настолько заполняет собой все пространство, что ни у кого не возникает сомнений – вот главный герой. Его мимика, жесты, выражение глаз , походка – все покоряет с первой же секунды, невозможно притягивает к себе. Королевский образ, который он преподносит, нельзя однозначно назвать добрым, как у Шекспира, но и незаметно в нем открытой злости. Сумасбродство, может быть эгоистичность, наслаждение подчинением – не злость. Он –король, и этим все сказано. И вот именно такой король – гордый и главный – чувствуется в игре этого талантливейшего актера. А когда наступает момент убийства персонажа, и он так долго не умирает, вопреки жестокому коварству Макбета, как властно он подчиняет себе смерть (почему-то приходит на ум сцена убийства Распутина, которого также убивали-убивали – и никак не могли убить). И уже «мертвый» он смотрит таким взглядом, от которого наверное Земля должна остановиться. 

Великолепное перевоплощение актрисы Наны Бутхузи из ведьмы в леди Макдуф – несчастную, обреченную жену сбежавшего полководца. Вот она сидит на земле и разговаривает со своим ребеночком – несмышленным еще младенцем, которому так и не суждено вырасти. Падает белоснежный пух на черные одежды, и равнодушные ведьмы просто сидят и ждут смертельного часа леди. Как завораживающе пластичны движения печальной девушки, как бесподобно представлен диалог между матерью и ребенком. Говоря одна за двоих, актриса обязательно скрывает свое лицо (за волосами или руками), и создается еще более трагичное впечатление от ее горестного диалогичного монолога.
Очень чутко и нервно показаны сцены сумасшествия Макбета – когда он сначала видит призрак убитого, потом не может есть и пить, боясь отравления, и в конце - безвольный падает рядом с леди Макбет, успокоившись в смертельном сне. А яблоко – в руках леди Макбет перед убийством короля и потом у полоумного Макбета – был ли это признак первоначального евангилиевского символа зла? И очень чувственно – завуалированные эротические сцены между Макбетом и его женой. Режиссер придал не только глубокую психологичность героям своего спектакля, но и показал их обычные приземленные инстинкты.  

И самое бесподобное, невероятное действо в спектакле «Макбет» – это световые эффекты и предметные акценты (здесь - мгновенная ассоциация с московскими спектаклями Владимира Мирзоева). Прямые переплетения светлых лучей, спокойное обрамление краевых светильников, внезапные вспышки красного – как будто несмываемая кровь убийства обличает преступников, увлекающая глубина синего, волнообразно скрывающая оскверненные тела и души и наконец – умиротворение и покой цвета морских волн, принявшие в себя последние вздохи сошедшего с ума самозванца и леди Макбет. Или же – двойное зеркальное отражение при выходе леди Макбет, качели-седло для увечного Малькольмна (Тато Чахунашвили), отдаленное приближение леди Макбет от экрана-увеличителя с ее проявляющимся окончательным безумством и, наверно, наиболее впечатляющее - появление вертикального стола, за которым в непривычных, но крепких позах гости празднуют пришествие нового «короля». 

Были ли просчеты или слабые места в спектакле? Не знаю, я не заметила. Меня с головой поглотило драматичное великолепие события, происходящего под удивительные звуки музыки на маленькой сцене с обычными чернильными скамейками. 

 

 

 

Facebook